На пути к Октябрю: одна из интереснейших страниц истории Гомеля (часть 2)

На пути к Октябрю: одна из интереснейших страниц истории Гомеля (часть 2)

. Раздел 2017 105 0

Как мы уже писали, Советы не смогли сразу принять на себя всё руководство местным хозяйством, поэтому городская дума продолжала работать.

Она просуществовала в качестве органа местного самоуправления до конца 1918-го года, пережив немецкую оккупацию Гомеля. О событиях тех лет мы продолжаем вести беседу с автором документального фильма о гомельском самоуправлении, журналистом, 20 лет занимающимся изучением истории родного города, Олегом НЕСТЕРОВЫМ.

Утёсовская фишка

– Несмотря на революционные события, в Гомеле продолжалась спокойная жизнь. В 1918-м году в наш город со своим джаз-бэндом приезжал открывать кафе-шантан «Летучая мышь» Леонид Утёсов. Заведение ему понравилось, но вот скатерти показались грязными, и артист предложил хозяину вместо них постелить белую бумагу. Владелец точки общепита взял на вооружение «утёсовскую фишку» и впоследствии накрывал столы только бумагой, – рассказывает Олег Нестеров. – Немцы же с приходом в Гомель во время Первой мировой войны не стали вмешиваться во внутреннюю жизнь города. Они следили по большей части за тем, чтобы всё было спокойно относительно их пребывания. Этому способствовал и 10-тысячный военный гарнизон, который взял под контроль, в частности, железнодорожный узел. Интересно, что при немцах в Гомеле в 1918 году прошла первомайская демонстрация, на которую вышли представители различных партий со своими транспарантами, а в кофейнях продолжали продавать горячий шоколад.

После того как оккупанты покинули город в январе 1919 года, восстановить в нём советскую власть прибыли коммунары. Среди них были Ланге, Ауэрбах, Песин и другие. – Прежде всего они повели борьбу со спекуляцией, – рассказывает Олег Нестеров. – Кроме того, запретили в ресторанах, которым предписывалось работать до 22.00, исполнять «Интернационал» – новый гимн Советской России. А аптекари, которые решат продавать спирт под видом лекарственных средств, согласно постановлению коммунаров, могли ответить по всей строгости законов революционного времени.

Подвела тёща

После известных событий Стрекопытовского мятежа и казни коммунаров оказалось, что грамотных и надёжных партийных кадров, которые бы возглавили в Гомеле Советы, не осталось. В 1919 году наш город становился центром созданной Гомельской губернии РСФСР, и нужно было срочно решать этот вопрос. На должность председателя Гомельского городского Совета (губревкома и губисполкома) пригласили сначала товарища из Могилёва Ивана Сурту (фото 1),

которого позднее сменил его земляк Александр Ханов (фото 2).

– После получения Гомелем статуса губернского центра, в город из бывшей губернской столицы приехало много ответственных партийных работников, – делится историческими сведениями Олег Нестеров. – Квартирный вопрос стоял очень остро ещё и потому, что Гомель был наводнён солдатами, беженцами и представителями пролетариата, готовых трудиться на возрождавшихся после разрухи предприятиях города. Было издано указание, по которому все, кого зачислили в класс эксплуататоров, должны были в течение двух недель переселиться в отдалённые уезды. Процесс пошёл, и всё было бы хорошо, если бы в оборот не попал некий товарищ Утевский Хаим Захарович. Он занимался в городском Совете вопросами продовольствия и был, что называется, ярым коммунистом. Но вот тёща и тесть Утевского, в доме которых он жил, являлись теми самыми деклассированными элементами. После того как коммунистически-буржуазную семью попросили освободить помещения, член горсовета написал письмо, и не кому-нибудь, а самому Феликсу Дзержинскому. Феликс Эдмундович тут же издал приказ немедленно прекратить выселение гомельчан, дабы не озлоблять народ. Для полного ознакомления с ситуацией в Гомель из Москвы прибыл уполномоченный ЦИК Константин Мехоношин. Он сделал заключение о том, что партийные работники нашего города слишком рьяно взялись за дело, не имея должного образования. Причём с большевистским сознанием у них было как раз-таки всё в порядке.

Вся власть Советам

Советская власть, которая окончательно установилась в Гомеле в январе 1919-го года, к лету этого же года полностью сломала старую структуру городского самоуправления. Городская дума и городская управа были упразднены. Все нити управления городской жизнью перешли к Советам депутатов.

К 20-м годам прошлого века существенно изменился состав избирателей и состав депутатского корпуса городского Совета. Конституция 1918-го года закрепила за каждым гражданином страны, достигшим 18 лет, избирательные права. С поражением в них оставались в основном только отбывающие наказание преступники и лица, жившие на нетрудовые доходы. И если в ноябре 1917-го года количество депутатов горсовета, который должен был заменить городскую Думу, насчитывало около 200 человек, то в 20-е и 30-е годы депутатский корпус вырос до 400-500 человек, так как, согласно Конституции БССР 1927 года, местные Советы образовывались из расчёта 1 депутат на 200 человек населения. Работа депутатов в основном происходила в секциях (комиссиях). При Гомельском горсовете их было несколько: секция коммунального хозяйства, здравоохранения, плановая комиссия, административная комиссия, бюджетная и так далее. В секции состояло от 40 до 90 депутатов.

– Каждый избранный депутат заполнял специальную анкету, в которой, помимо иных данных о себе, указывал, в какой из секций он хотел бы работать, – добавляет Олег Нестеров. – Например, депутат Поз Пейсах Лазаревич в 1924-м году в своей анкете писал: возраст 30 лет, беспартийный, из рабочих, образование домашнее, по профессии портной, избран от частного предприятия артели швейников и желал бы работать в секции здравоохранения.

Банный вопрос

Свои заседания депутаты проводили в разных местах. Так, думские депутаты до 1918-го года работали в здании городской думы (нынешняя фабрика «Полеспечать»). Депутаты горсовета первоначально, в 1917-м году, собирались во дворце Румянцевых и Паскевичей, а с 1919-го года вместе с работниками исполкома городского Совета размещались в здании бывшей гостиницы «Савой».

– Наказания депутата за отсутствие на сессии без уважительной причины как такового не было: хотя ещё в 1919-м году Иван Сурта предлагал штрафовать «прогульщиков» на 25 рублей, но такая практика не прижилась, – отмечает Олег Нестеров. – Большинство же вопросов, требующих депутатских решений, ставилось временем. Например, в 1920-м году, после того как угроза польской оккупации от города отступила, актуальной стала проблема борьбы с эпидемиями тифа и холеры. Дело в том, что в 1919-1920 годах Гомель опять, как и в годы Первой мировой войны, наводнили беженцы. В так называемых «беженских бараках» проживало по нескольку десятков таких семей. Большая скученность людей приводила к росту эпидемий. Поэтому депутаты городского Совета занимались, например, вопросами приведения в порядок городских бань. В частности, вопрос о функционировании бань и организации помывочных (душей) при железнодорожных мастерских неоднократно возникал в повестке дня сессий городского Совета в 1920-м и 1921-м годах.

– После того как из горсовета, так сказать, мягко убрали эсеров, меньшевиков и бундовцев, отпала необходимость политической борьбы. И горсовет полностью сосредоточился на решении общественно-экономических проблем Гомеля, – подытоживает Олег Нестеров. – Кроме того, чтобы не было лишних проблем, многие представители вышеперечисленных партий просто «перекрасились»в большевиков.

Писали Ленину

Ещё в 1911 году в городской думе поднимался вопрос о строительстве в Гомеле трамвайных линий. Были даже разработаны два проекта: один из них включал пять трамвайных маршрутов, другой –шесть. Но тогда, в 1911 году, рассмотрение этого вопроса пришлось отложить по одной простой причине: для питания трамвайных линий нужно было сперва построить электростанцию.

В 1922-м году состоялась закладка фундамента городской электростанции. Председатель городского Совета Иван Нейбах (фото 3) лично занимался вопросами электрификации. На месте будущей электростанции находились домики и фруктовые сады горожан, которые не желали мириться с их потерей и даже отправили коллективную жалобу Ленину. Городским властям, чтобы уладить конфликт, пришлось выделить людям участки, гораздо большие по площади, и даже построить на них за счёт городской казны новые домики. Нужно сказать, что с вопросами расселения людей городской Совет сталкивался постоянно на протяжении довоенных лет.

Когда же в году 1924-м городская ТЭЦ была построена и дала первый ток, выяснилось, что узость городских улиц не позволяет проложить трамвайные пути. Для этого необходимо было расширить улицы за счёт сноса жилых домов. А так как вопрос с жильём в городе по-прежнему стоял остро, от «трамвайной» идеи пришлось отказаться окончательно. Зато в том же 1924-м году в Гомеле пустили автобусы.

В овраге Гомеюка

– В 20-е годы прошлого века было принято решение и о ликвидации хаотичных застроек Кагального рва – квартала еврейской бедноты, который находился по улице Пролетарской за нынешним зданием Гомельского облисполкома, а также снести «беженские бараки» на Базарной площади (ныне площадь Ленина), – рассказывает Олег Нестеров.

После посещения еврейского квартала во всех красках ситуацию ещё в 1897 году описал корреспондент «Биржевых ведомостей»: «Убогие, вросшие в землю полулачуги-полупещеры.., невыносимый смрад, вонь и грязь на улицах.., голодная, жадная и смрадная нищета, выглядывающая из-за каждого угла, и эти валяющиеся на земле или копошащиеся среди опаршивевших котят и щенят полуголые и прямо-таки голые дети…»

– К 20-м годам ХХ века положение только усугубилось, – подчёркивает Олег Нестеров. – Скученность деревянных строений нередко приводила к возгораниям. Последний крупный пожар в этом квартале случился в 1923-м году. По этому поводу городской Совет даже принял специальное решение, предписывающее местным трубочистам регулярно следить за состоянием печей в жилых кварталах по всему городу.

Но не только из-за угрозы пожаров трущобы Кагального рва пользовались дурной славой: здесь от милиции легко укрывались преступники всех мастей. Поэтому квартал решено было снести. Людей постепенно переселяли. К 1927-му году жилых строений в овраге старого Гомеюка практически не осталось.

На сессиях городского Совета в 1926-м году депутаты рассматривали и вопросы мощения улиц. Дело в том, что из 173 гомельских улиц города к 1920-му году были замощены всего лишь 12. Остальные городские улицы представляли собой утрамбованную смесь песка и глины, кое-где присыпанную гравием и кирпичным боем. В сухую погоду проезжавшие извозчики и редкие автомобили поднимали на них тучи пыли, а в ненастье эти улицы превращались в труднопреодолимое болото. Для пешеходного передвижения, например, по улице Могилёвской (ныне улица Кирова), по краям были положены дощатые настилы. Появление в городе общественного транспорта стало катализатором благоустройства дорог. Мощению клинкерным кирпичом и булыжником подверглись все основные улицы Гомеля. Историческая булыжная мостовая осталась, пожалуй, лишь в одном месте: на спуске в район Монастырька со стороны старого Кузнечного моста.

Чернявский Дмитрий, Гомельские ведомости

Оставить комментарий


Каталог TUT.BY Яндекс.Метрика